— Путь свободен. Еду помыться в баню на Централ-Парк-Уэст, — передал он своей помощнице.

Она все поняла. И начала настраивать радиоаппаратуру «каравана» на другую волну для прослушивания и записи всех переговоров Болана с мафиози, на встречу с которыми он сейчас собирался.

Мак взглянул в зеркало заднего обзора, невесело улыбнулся самому себе и, плавно тронувшись, влился на своем «феррари» в нескончаемый поток автомашин.

Истекали последние сутки безумной недели, оставалось пройти последнюю милю пути.

Гордостью заведения «Римские ночи», на фасаде которого сверкала зазывная неоновая реклама «Сауна с бассейном и комнатами отдыха», были круглосуточная работа и обслуживающий персонал, состоящий из «самых красивых девушек Нью-Йорка». Заведение имело статус частного клуба. Членские билеты продавались в вестибюле любому желающему как за наличные, так и за все известные кредитные карточки.

За стойкой стоял тип с мордой классического вышибалы — не то чтобы урод, но до красавца не дотянул. Он одарил Болана гнусной ухмылкой и монотонным пропитым голосом затянул:

— Ты пришел вовремя, парень. Только что заступила дневная смена. Все девочки свеженькие, как только что срезанная роза. У тебя будет шикарный выбор. Ты член клуба?

Болан двумя пальцами вытащил из наружного кармана пиджака свою визитку с пиковым тузом, сунул ее под нос громилы за стойкой и процедил сквозь зубы:

— С этим билетом я вхожу в любые клубы. Он здесь?

Фальшивая улыбка застыла на физиономии «вышибалы», словно приклеенная, а его сиплый голос пару раз сорвался на фальцет, когда он ответил:

— Он так рано никогда не приходит.

— Так, так... — буркнул Болан, окидывая мрачным взглядом пустой вестибюль. Он отбросил полу черного плаща, демонстрируя пятисотдолларовый костюм из акульей кожи, и сунул руку в карман брюк. Черная шляпа с загнутыми полями и темные очки в белой роговой оправе практически полностью скрывали его лицо. Пришелец неторопливо снял очки и вперил в типа за стойкой такой колючий и холодный взгляд, что он запросто мог заморозить Гольфстрим.